“Хочу жить спокойно”. История транс-мужчины, покинувшего Беларусь после протестов

Дэн называет себя небинарным трансгендерным мужчиной. Он родился и вырос в Минске, рисовал комиксы для журнала “Один дома” и постепенно строил карьеру тату-мастера. Но участие в событиях 2020 года вынудили его вместе с партнёром выехать в Польшу.

Сегодня Дэн с партнёром и двумя котами уже два года пытается выжить во Вроцлаве без документов, ожидая решения по делу о международной защите. За это время он пережил потерю жилья, бедность, сексуальное насилие и суицидальный кризис. Сейчас в помощь ему BySol открыл персональный сбор, к которому может присоединиться каждый желающий.

Еврорадио пересказывает историю Дэна с его слов.

“Я чувствую себя мужчиной”

По словам Дэна, с самого детства ему приходилось бороться не только с бедностью, но и с насилием внутри собственной семьи. После развода родителей мать ушла к другому мужчине, а отец, который позже совершил каминг-аут как бисексуал, страдал от алкогольной зависимости. Дэн вспоминает, что денег в семье практически не было, а постоянными спутниками жизни стали скандалы и чувство небезопасности.

“Каждый вечер была стабильно водка на столе. Я всегда думал, что это нормально. Моя мама часто кричала на меня, а потом её новый мужчина начал избивать меня из-за ориентации моего отца”, — рассказывает он.

Дэн постепенно начал открыто говорить о своей идентичности. В Минске отношение к нему чаще всего было спокойным, хотя иногда конфликты всё же случались.

“Я чувствую себя мужчиной. Друзья воспринимали меня именно так, и для меня это было самым важным. В основном проблемы возникали не с посторонними людьми, а внутри семьи”, — говорит он.

После очередного конфликта дома он оказался в кризисном убежище “Радислава” для людей, находящихся в тяжёлой жизненной ситуации. Именно тогда, вспоминает Дэн, он пережил одну из самых глубоких депрессий.

“У меня не было ничего — ни жилья, ни цели, вообще ничего. Я наглотался лекарств, которые мне прописал психиатр, и едва не умер. Друг вызвал скорую, и меня буквально откачали”.

После этого Дэн обратился к сексологу, который диагностировал у него гендерную дисфорию. По словам собеседника, это помогло ему лучше понять самого себя, хотя жизнь проще не стала.

“Пойдём отсюда, сейчас будет мясо”

Летом 2020 года политические события постепенно стали менять отношение Дэна к происходящему в стране. До этого молодой человек мало интересовался политикой, однако разговоры с друзьями заставили впервые задуматься о будущем Беларуси.

“Я впервые почувствовал, что мне страшно за будущее. Мы обсуждали происходящее, и я понял, что дальше может быть очень плохо”, — вспоминает он.

Участие в массовых акциях он запомнил как почти праздничную атмосферу. Вместе с друзьями он приходил на мирные протесты, фотографировал происходящее и наблюдал за тысячами людей, вышедшими на улицы. Однако настроение быстро изменилось.

Во время акции с “диджеями перемен” он оказался совсем рядом с местом задержания музыкантов. По его словам, один из представителей БРСМ начал демонстративно снимать его на камеру и высмеивать внешний вид.

“Тебе мама разрешила так выглядеть?” А я тогда ответил только одно: “Вы видели цены на масло в магазине?”

Самым тяжёлым воспоминанием для Дэна стал случай мужчины с практически разорванной кистью, которому он пытался помочь после взрыва гранаты.

“Он подошёл и сказал только: «Мне нужна помощь». Мы пытались остановить кровь, потом расчистили дорогу для скорой. Но когда машина приехала, ОМОН задержал и раненого, и людей, которые ему помогали. Тогда я понял, что ему уже никто не поможет”.

В последующие дни он продолжал выходить на улицы Минска. Он вспоминает газ, водомёты, окрашенную специальной краской одежду и постоянные погони. В один из моментов, говорит Дэн, он неожиданно остановился прямо во время очередного разгона.

“Я вдруг подумал: «А зачем я бегу? Может, если просто поговорить с ними, всё изменится?» Из этого состояния меня вывело только то, что подруга уже убежала очень далеко”, — говорит он.

“Он был просто рад, что я вообще жив”

В феврале 2024 года Дэн вышел из дома, чтобы отправиться по делам. Не успел он пройти и нескольких метров, как к нему подошёл мужчина в гражданской одежде, представившись сотрудником милиции. Его отвели в сторону, где уже находились ещё несколько человек.

“Первое, что меня спросили: «На митинги ходил?» Я сразу ответил: «Нет». Я понимал, что если признаюсь, то для меня всё закончится очень плохо”, — рассказывает он.

Во время проверки телефона сотрудники нашли фотографии с протестов. Затем, по словам Дэна, внимание привлекли его татуировки, после чего разговор быстро перешёл на тему ЛГБТ.

“Мне начали говорить: «Так ты п*****, все эти змагары — п*****». Потом мы ещё сорок минут ждали возле жилого комплекса, потому что они хотели задержать ещё одного трансгендерного человека”, — вспоминает собеседник.

По словам Дэна, силовики интересовались не только протестами, но и его личной жизнью. Они задавали вопросы об отношениях с партнёром, сексуальной ориентации, войне в Украине и пытались унизить его.

“В какой-то момент мне показалось, что единственное, чего я хочу, — просто перестать существовать. Такого унижения я не испытывал никогда в жизни”, — вспоминает он.

Позже Дэна доставили на Окрестина, несмотря на то, что, как утверждает собеседник, сами сотрудники говорили о невозможности ареста из-за диагноза, связанного с психическим здоровьем.

Три дня он провёл в переполненной камере. Помещение было рассчитано на двух человек, однако там одновременно находились до полутора десятков задержанных. Свет не выключали ни днём, ни ночью, лежать запрещалось, а некоторых заключённых регулярно выводили для унижений.

“Нас ночью по несколько раз поднимали только для того, чтобы оскорблять. В камере были матери с детьми, пожилая женщина, студенты. Людей было настолько много, что невозможно было нормально разместиться”.

Через трое суток парня доставили в суд. Он вспоминает, что специально прятал татуировки под одеждой, потому что ему сказали — судья негативно относится к людям с его внешним видом. После заседания дело направили на психиатрическую экспертизу, а самого Дэна отпустили.

Из здания суда он вышел без телефона и практически без связи с внешним миром. Первым делом, говорит собеседник, он попросил прохожих вызвать ему такси, чтобы добраться до магазина, где работал его партнёр.

“Я приехал к нему, мы закрылись в подсобке, и я сказал только одну фразу: «Надо уезжать». Он был просто рад, что я вообще жив”.

На сборы ушла примерно неделя. Вместе с партнёром они подготовили документы для двух кошек и решили покинуть Беларусь через Россию, рассчитывая затем попасть в Грузию. Однако на границе выяснилось, что Дэну запрещён выезд.

Следующие полгода, по его словам, превратились в постоянные переезды и жизнь в укрытиях. Сначала они скрывались в России, затем возвращались в Беларусь, жили у знакомых, на даче, в тату-студии, ожидая возможности получить гуманитарные визы.

“Мы думали, что это займёт совсем немного времени. В итоге шесть месяцев только прятались и ждали. Это было очень тяжело и морально, и финансово”, — говорит он.

“Мы всё это время находились в подвешенном состоянии”

Помощь в эвакуации, рассказывает Дэн, им оказывал фонд BYSOL. В итоге ему удалось покинуть Беларусь обходными путями, тогда как его партнёр выехал официально. Позже они встретились в Литве, а затем отправились во Вроцлав, где решили просить международную защиту.

Оказавшись в Польше, Дэн впервые за долгое время почувствовал себя в безопасности. По его словам, уже после пересечения границы Евросоюза появилось ощущение, что постоянный страх остался позади. Он рассчитывал, что процедура получения международной защиты займёт несколько месяцев, после чего можно будет официально работать и начать новую жизнь.

Однако ожидания не оправдались. Вместо быстрого оформления документов началась бюрократическая волокита, осложнённая Дублинским регламентом. Польские власти приняли решение передать рассмотрение дела Литве, через которую Дэн въехал в ЕС. Он опасался такого развития событий и обратился за помощью к юристам.

После подачи апелляции перевод дела удалось временно приостановить, однако процесс вновь затянулся на многие месяцы. По словам молодого человека, они постоянно ждали новых решений, а любых писем от государственных органов приходилось буквально добиваться через адвокатов.

“Нам говорили: «Подождите ещё полгода». Мы снова ждали. Потом оказалось, что документы просто не рассматривались. Мы всё это время находились в подвешенном состоянии”.

В итоге его дело передали в другое подразделение, где состоялось повторное интервью. Но и после этого ответа пришлось ждать значительно дольше обещанных сроков.

“Сейчас мой главный план — просто не покончить с собой”

Пока продолжалось рассмотрение заявления, Дэн не имел права официально работать. Его партнёр оказался в ещё более сложной ситуации: после отказа выполнять решение о переводе в Литву производство по его делу фактически остановилось, и он был вынужден ждать возможности подать документы заново.

По словам Дэна, в 2026 году ситуация стала ещё тяжелее. На месяц он лишился медицинской страховки, из-за чего не смог получать необходимые лекарства.

“Мне уже поставили биполярное расстройство. Лекарства для меня жизненно важны. Когда страховку отменили, у меня целый месяц был синдром отмены. Я практически не мог существовать”.

Источником существования стали лишь государственное пособие и редкие случайные заработки. Дэн продолжал стажировку в тату-студии, ежедневно рисовал эскизы и тренировался работать на искусственной коже, надеясь, что после получения документов сможет устроиться мастером официально.

Со временем финансовое положение стало настолько тяжёлым, что, по его словам, ради оплаты жилья он был вынужден искать любую возможность заработать. Сначала это была работа в массажном салоне, а затем — секс-работа.

“Мне было психологически очень тяжело. Я понимал, что не хочу этим заниматься, но нужно было платить за жильё. Другого способа быстро заработать у меня тогда просто не было”, — рассказывает он.

Именно в этот период произошёл эпизод, который он называет одним из самых тяжёлых в своей жизни. Осенью 2025 года знакомая предложила ему сопровождать клиента без оказания сексуальных услуг. Он согласился, однако, как утверждает собеседник, встреча закончилась сексуализированным насилием.

“У меня было ощущение, что что-то не так, но я пытался убедить себя, что всё будет хорошо. Потом стало уже слишком поздно”, — вспоминает он.

После произошедшего Дэн вместе с партнёром обратились в полицию. Несмотря на грубую реакцию в одном из отделений, во втором участке заявление приняли, организовали судебно-медицинскую экспертизу и начали расследование.

“Полицейские говорили мне: «Всё будет хорошо». Они просто делали свою работу. После того, что я видел в Беларуси, для меня это было настоящим шоком”.

По его словам, экспертиза подтвердила факт сексуального насилия, после чего расследование продолжилось. Сейчас интересы Дэна представляет адвокат, специализирующийся на подобных делах, однако судебное разбирательство до сих пор не завершилось.

Одновременно пара столкнулась с новой угрозой — потерей жилья. Некоторое время Дэн и его партнёр жили в заброшенном сквоте без нормальных бытовых условий, а затем волонтёры помогли им временно снять квартиру.

“Мы жили в здании, где практически ничего не было. Не было стиральной машины, холодильника, а в комнате стоял сильный запах мочи. Сейчас волонтёры помогли нам с жильём, но это только на месяц”, — рассказывает он.

По словам Дэна, сегодня его главная цель остаётся предельно простой — дождаться решения по международной защите, сохранить жильё и продолжить обучение профессии тату-мастера.

“Я хочу стать тату-мастером. Очень хочу наконец начать жить, а не выживать. Сейчас мой главный план — просто не покончить с собой и дождаться момента, когда всё это закончится”, — признаётся он.