"Либерал-Берия", Кочанова и один из сыновей. Дракохруст — о возможных преемниках Лукашенко

Александру Лукашенко почти 72 года — и всё чаще возникает вопрос о том, кто мог бы стать его преемником. Политический обозреватель Юрий Дракохруст считает, что в шорт-листе шесть человек — и там упоминается только один из сыновей Лукашенко, а ещё двое силовиков.

Дракохруст рассуждает о том, какой могла бы быть Беларусь, если бы к власти пришёл каждый из названных людей. И объясняет, почему, по его мнению, было бы безопасно вернуться в Беларусь Виктора Лукашенко и Александра Турчина.

“К Виктору есть вопрос: удержит ли он власть?”

— Первым в вашем списке возможных преемников вы назвали Виктора Лукашенко. Почему?

— [Старший сын] Виктор — вариант наследника. Но если на Александра Лукашенко вдруг упадёт кирпич, тогда у Виктора практически нет шансов стать президентом. У него прямо сейчас нет ни влияния, ни должности. Но если через год, два или три Лукашенко приведёт Виктора во власть, как в своё время сделал Гейдар Алиев с Ильхамом [Алиевым], если снова назначит его помощником или вице-премьером, будет его продвигать и в конце концов объявит аппарату, что выбирает сына преемником, тогда у Виктора будут большие шансы занять этот пост.

Думаю, на Лукашенко сильно повлиял казахстанский опыт. Всё было рассчитано, управлять был поставлен надёжный человек — и чем всё закончилось? Верный [Касым-Жомарт Токаев] оказался неверным: город переименовал, со всеми родственниками расправился, многих посадил. И казахстанская схема показывает Лукашенко, что не только его видение Беларуси при преемнике может не сохраниться — у его родственников могут возникнуть проблемы, что ещё хуже.

То же самое, кстати, происходит в Узбекистане: Мирзиёев расправляется с родственниками Ислама Каримова. А Лукашенко не хочет, чтобы людей из его семейного клана при каком-то преемнике “икс” сделали подсудимыми. А вариант Виктора в качестве наследника это предотвращает. Но к Виктору есть вопрос: сможет ли он удержать власть?

Пока Виктор живёт его светом и его весом. А потом? Когда источник влияния Виктора исчезнет, какие-то могучие силы могут спросить: папа ваш был великим, а вы — кто? Может возникнуть ситуация “царь ненастоящий”.

А схемы, которые сработали в Азербайджане, сработали в КНДР, могут не сработать у нас. Там схемы передачи власти наследнику вписаны в культуру народа. Азия так устроена: семейные связи играют огромную роль. А в Беларуси? Не факт. Это можно попытаться сделать, но получится ли — неизвестно.

У Лукашенко есть синдром Горбачёва: он был молодым человеком, когда увидел, как колоссальная власть высыпается, словно песок сквозь пальцы. Формально у Михаила Горбачёва было не меньше полномочий, чем у Сталина, и точно не меньше, чем у Брежнева. Но не было хребта — и власти тоже не стало. И это даже не была ситуация, когда миллионы людей вышли на площадь или когда иностранная армия разбила страну — нет. Просто в результате политических комбинаций и интриг выяснилось, что вы, Михаил Сергеевич, никто.

Когда Лукашенко встречался с политзаключёнными в КГБ, он сказал: радуйтесь, что вы здесь, потому что если бы вы победили, вас бы русские с дерьмом съели. Вот как он видит мир.

И это созвучно словам Сталина. Хрущёв писал, что незадолго до смерти Сталин говорил своим волкам-политбюрошникам: вас империалисты передушат без меня. Получается, Лукашенко почти повторил то, что Сталин говорил своим. Он ощущает хрупкость того, что построил, и считает, что если не держать это умелой рукой, всё рассыплется.

— Если Виктор слишком слаб, чтобы удержать власть, кому ещё он мог бы её отдать? 

Премьер Александр Турчин и глава Администрации президента Дмитрий Крутой сейчас занимают самые высокие должности с реальными аппаратами власти.

Это очень влиятельные люди в номенклатуре. Несколько лет назад Лукашенко абстрактно рассуждал о передаче власти, и тогда и Крутой, и Турчин стояли рядом. Есть свой определённый аппарат у Крутого — Администрации президента многое подчиняется в регионах. Есть он и у Турчина — аппарат правительства.

Я не скажу, что он [бывший польский вице-премьер] Лешек Бальцерович, но и не закоренелый коммунист. Кроме всего прочего, он молодой мужик, он был молодым человеком, когда рухнул совок, то есть у него просто другой жизненный опыт, он не советский человек. Как, в принципе, и Виктор.

Но все они будут находиться в очень амбивалентном положении. Такого авторитета и политической мощи, как у Лукашенко, ни у кого не будет. Настолько бесспорными лидерами, как Александр Лукашенко, они не будут. И такой сильной руки у них не будет. И именно поэтому у них может возникнуть соблазн применять жёсткие методы, если что-то пойдёт не так.

Когда люди больше не будут ощущать на себе давления Лукашенко, начнутся забастовки, а у новых руководителей будет расти страх, что их сметут. Такие люди могут обратиться к репрессиям: не потому, что они садисты, а потому, что чувствуют — иначе не удержат власть.

"Коля — милый мальчик, при котором всё посыплется"

— А при живом Лукашенко преемник возможен?

— Вспомним историю Португалии и её диктатора Салазара. После того как у него случился инсульт, был назначен премьер, который реально управлял государством. Для Салазара же выпускали один номер газеты, в котором писали, что он остаётся руководителем. И не исключено, что в Беларуси может произойти похожая ситуация.

Не исключаю, что Лукашенко будет оставаться жив, но будет понимать, что уже не может выполнять президентские функции. Но даже если он назовёт имя преемника, этот человек не обязательно получит власть. Напомню: в коммунистическом Китае у Мао было два официальных преемника: Линь Бяо и Лю Шаоци. Последний был официально вписан в устав КПК как преемник товарища Мао. А потом Мао что-то не понравилось, и так получилось, что один преемник погиб в авиакатастрофе [а другой — в тюрьме].

Я к тому, что даже если завтра Лукашенко объявит, что кто-то "икс" станет его преемником, не исключено, что через год он скажет: нет, плохой преемник, слабым оказался.

Я думаю, мы ещё будем наблюдать волны. Лукашенко ещё не раз скажет, что думает о преемнике. Потом скажет, что передумал. Потом скажет, что думает абстрактно, потому что все мы смертны. Но мы заметим индикаторы: появятся люди, которые всегда будут рядом с ним, изменится тон пропаганды, будет заметно, кого она продвигает. Пока не видно, чтобы тот же Крутой постоянно был у него за спиной и во всех международных поездках, как Коля. Но это было бы показателем.

— Кстати, Коля. Вы до сих пор ни слова не сказали о Николае Лукашенко как о преемнике. Почему?

— Если лет через 10–15… Или если сейчас придумать суперэкзотическую форму… Это звучит как фантастика, например, установить конституционную монархию. И вот тогда можно поставить молодого парня. Но это мне кажется не очень вероятным, хотя и интересным вариантом.

У нас слово "монархия" звучит как ругательство, но монархия — это просто другой принцип власти. Это не диктатура. Это власть от Бога — не от выборов и не через захват. Просто щёлкнуть пальцами и установить монархию нельзя. А другим способом передать власть молодому парню невозможно.

Думаю, все опасения, связанные с Виктором, в случае с Николаем умножатся в разы. У Николая нет скиллов — у Виктора хотя бы какие-то есть.

Не думаю, что даже убеждённые лукашисты примут Колю. Политолог Андрей Лаврухин говорил, что лукашисты — "люди Гоббса", которые трактуют власть как спасение от войны "всех против всех". И они реально боятся, что если такая жёсткая власть закончится, начнётся война "брата против брата".

И если они так видят мир, то что для них может значить Коля? Что он сможет удержать, какой у него хребет? Он, может, хороший парень, но для убеждённых лукашистов это не аргумент. Где сильная рука? У отца сильная рука, а у сына? То, что он нравится девушкам, — это не аргумент.

И, думаю, Лукашенко это учитывает и видит, что Коля — это милый парень, при котором всё посыплется.